Цветовая схема:
C C C C
Шрифт
Arial Times New Roman
Размер шрифта
A A A
Кернинг
1 2 3
Изображения:
  • 456512, Челябинская обл., Сосновский р-н, п. Красное поле, ул. Цветочная, д. 3
  • 8 (351) 44-92-171
  • krpole.adm@yandex.ru

О поселении

А.В. Болдырев МАЛЫЙ БИЗНЕС НА СЕЛЕ В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ.

27 Октября 2015 12:10

Количество просмотров: 1606

          Перечитывая советскую литературу, часто понимаешь, что имеешь дело с документом эпохи. Сейчас, когда марксистская идеология не является главенствующей, явления, отраженные в рассказах и повестях воспринимаются в ином свете. Проявляются детали, на которые раньше не обращал внимания. Вот, например, рассказ Анатолия Калинина «В тылу отстающего колхоза».
        Здесь сделаем небольшое отступление и напомним, что по роману Анатолия Калинина «Цыган» был снят популярнейший советский одноименный сериал. Где блестяще сыграли Михай Волонтир и Клавдия Лучко, и звучала прекрасная музыка Евгения Доги.
          Но вернемся к рассказу. Показаны интересные образы мужиков-«Промежутков», как окрестили их в народе. За то, что они и вроде бы не против колхоза, но и как бы сами по себе. Действие происходит в первое послевоенное десятилетие, когда правота колхозного строя не ставилась под сомнение.
         Иван Лущилин. Крепкий хозяин, сумел скрыться от раскулачивания в городе, где освоил несколько специальностей. Потом вернулся в родной хутор, но не вступил в колхоз, а стал работать по подрядам. То стену скотника выложит, то крышу перекроет, то в пионерлагерь устроится сторожем, где не только зарплату получит, но и кое-какой мебелью разживется. То наймется вырубать больной лес, да и обеспечит себя и остальных дровами и стройматериалами. Не даром, естественно. В шестьдесят лет он бодр и крепок.
          Иван Костылев. К кулакам причислен не был, и в колхоз не вступил. Сторожит лодки колхоза и садоводческого техникума. Держит трех коров. Работает по жести – мастерит ведра и печные короба, перекрывает крыши. Яблоками из сада приторговывает.
        Епифан Козлов, по прозвищу Беспалый. Когда раскулачивали, он кинулся защищать свое добро, дверью амбара ему два пальца и отхватило. Жил в городе, плотничал. После войны, делал лодки и продавал за немалые деньги. Часть лодок наши угнали, когда отступали, остальные – немцы. В общем, воспользовался моментом. Сын у него не спешит в колхоз. Кузнечит по договору с колхозом. Где сам, а где вдвоем с отцом.
         Филипп Слепцов. Крепкий здоровый мужик, но работает в колхозе сторожем виноградника. Летом в междурядьях виноградника разбивает бахчу и огород и обеспечивает себя овощами и еще на рынок отвозит. Выловил в Дону бревна топляка и обеспечил себя бесплатным топливом на пару лет.
          Автор рисует их нам в негативном свете. И понятно почему. Они вне колхоза. С точки зрения государственной политики они не поддаются контролю, их не вписать в планы. С колхоза, например, можно взять хлеб или мясо на нужды фронта или промышленности, оставив только самую малость, чтобы с голода не умерли, да на семена хватило, а с этих – нет. Пример остальным они подают не самый правильный. Глядя на них, остальные колхозники начинают сказываться больными и вместо колхозного поля заниматься своим огородом.
           Однако, с позиции сегодняшнего дня, персонажи выглядят не такими уж и отрицательными. Трудятся. Не пьянствуют. Не побираются, не требуют себе льгот или каких-то пособий. Не гнутся под ударами судьбы. Да, прибирают, то, что брошено. Ну так брошенное же. Сгнило бы, а так к делу приспособили. Взять хоть тот же топляк. Судьба у бревна в воде известная – сгнить, а то и днище пароходу пропороть. А Слепцов его на дрова пустил. Сколько деревьев от вырубки сохранил? А может и судно какое-нибудь спас.
          Теперь взглянем на них глазами хотя бы председателя колхоза. Нужен сарай для колхозного скота. Позарез нужен, старый уже сгнил и вот-вот рухнет. Что делать? В районе не помогут, там все спланировано и «раскидано» по строкам бюджетов. А Буренок где-то надо укрывать от холода и дождя. А тут рядом Лущилин. Возьмет он, конечно, не по государственным расценкам, но ведь сделает. А переплата, с лихвой окупится привесами и надоями, да просто скотина в целости перезимует. Что делать, если нет лодок, а за Доном покосы и огороды? Дон вброд не перейти и мост наскоро не возведешь. К парому не наездишься. Ехать в город «выбивать» эти самые лодки? А пока в план впишут, пока какое-нибудь предприятие освоит производство… Да и не впишут в план. В послевоенное время не до лодок-маломерок. Промышленность поднимать надо, города отстраивать, ДнепроГЭС восстанавливать. Пусть переплатит колхозник за лодку, но будет с сеном, с овощами и сам себя и семью свою прокормит. Земля в виноградниках. У колхоза руки до неё всё равно не дойдут. А так хоть от сорняков избавит. Какая комиссия приедет, а в колхозном хозяйстве порядок. Да еще и город дополнительными продуктами обеспечит. Есть и еще один плюс у таких «Промежутков». Не болит о них голова у председателя. Есть у «Промежутка» чем зимой скотину кормить или нет, здоров он или болен, не волнует это председателя. Пенсию ему хлопотать не надо. Закончился подряд, рассчитались и всё. Колхоз за них никакой ответственности не несет, ни чем им не обязан. Так что нужен такой мелкий предприимчивый мужик на селе. Там, где не может развернуться государство или даже колхоз, он дыры затыкает. И не сворачивали таких «Промежутков», хоть и могли.
       А если еще и с умом председатель, то так организует, что всем выгодно. Взять, например, другой документ эпохи: фильм «Председатель». Там Егор Иванович Трубников договорился с инвалидом Колей-артельщиком:
         - Я тебя металлом обеспечиваю, а прибыль - с колхозом пополам?
         - Договорились.
        Трубников этим договором решил сразу несколько вопросов: Во-первых, обеспечил дополнительный доход в колхозную кассу. Во-вторых, закрепил у себя под боком ремесленника. Мало ли какие работы по слесарной части требуются. Что колхозу, что колхозникам. Технику отремонтировать, замок или ведро изладить. В-третьих, дал возможность инвалиду не попрошайничать по вокзалам и вагонам, а честно зарабатывать на жизнь. Вот и получалось, по всей видимости, что идеология – идеологией, а жизнь брала свое. Существовал малый бизнес на селе, как назвали бы его сейчас, и довольно успешно.